...понять другого - неважно, откуда он и сколько ему лет - бывает сложно. Хотя на самом деле просто. Стоит только захотеть.

...основной зритель РАМТа, конечно, столичный человек, для которого сегодняшняя деревня - это место малоизвестное. Здорово, что создатели совершенно не относятся к своим героям как жителям экзотического острова, не рассматривают их через лупу, как диковинных насекомых. Мы не сталкиваемся в этом спектакле с чем-то из ряда вон выходящим, наоборот - тут все абсолютно нормально, как везде. Это документальный театр повседневности, и, думаю, это принципиально.

Джинсы, толстовка, кепка, наушники и рюкзак - вот и готов собирательный образ современного подростка. Но актерам при этом удается создать удивительное многоголосие, где говорят и Кирилл из Малой Вишеры Новгородской области, и Лера из Головтеево Калужской области и Вадим из Ильинского в Тверской...

Камерный спектакль в Черной комнате одновременно похож и не похож на театр, который мы привыкли видеть на сцене РАМТа. Главное отличие состоит в том, что в основе лежит не литературное произведение, а документальный материал, собранный в результате экспедиции в Калужскую, Новгородскую, Тверскую, Тамбовскую и Нижегородскую области и оформленный драматургом Элиной Петровой в общий текст. Ну а несомненное сходство с остальным репертуаром театра обнаруживается в интонации: "Деревня и я" - это честный диалог со зрителем любого возраста.

Одиннадцать судеб, одиннадцать честных рассказов и порой жесткое взрослое эхо, даже не смотрящее в глаза зрителю. Учителя, директора, со своим, иногда уже замылившимся взглядом на этих детей, дают нам свою оценку. И ты уже совершенно по-иному воспринимаешь тот или иной монолог. То, что вначале планировалось как история подростка и деревни, выросло в гораздо более объемный разговор.

Подростки российских деревень ощущают себя кем-то вроде полярников на льдине - связь с Большой землей есть, но в основном по интернету. Для интернета снимают видеосюжеты: "вы заходите Вконтакте на наш канал ЧУПА.РФ". После спектакля мальчик лет двенадцати подойдет к артистам и протянет бумажку с ручкой: напишите, пожалуйста, название. Они напишут.

Последние столичные театральные события обосновались на полюсах. С одной стороны, "театр театрыч" - "Мольер, avec amour" в "Табакерке", с другой - принципиальный "нетеатр" (то, что называется "вербатим") - "Деревня и я" в РАМТе, а посередине наш привычный мир, где, по мысли Шекспира, все мы актеры. К какому полюсу прибиться - вопрос желания и возможностей.

…И тут становится неловко сидеть в мягких креслах в роскошном здании театра посреди залитой огнями Москвы. И хочется, чтобы этот почти готовый спектакль посмотрели столичные подростки, а главное, чтобы его каким-то образом смогли увидеть сами герои. Это важный социальный проект, дающий голос тем, кого мы не знаем, не слышим. И эта забытая театром миссия из прошлых веков в итоге оказывается важнее любых новых форм.

Когда ты не можешь чего-то достичь или тебе отчего-то больно, попробуй это прокричать или заявить со сцены. И тебя обязательно услышат - честное слово, обязательно. Услышат и задумаются - над твоей жизнью, да и над своей тоже.

Деревенские дети давно не те, что прежде. Внешне их вообще не отличить от городских: те же стрижки и одежда, мобильные телефоны и Instagram. Они ведут видеоблоги, снимая то, что происходит с ними, иногда всякую ерунду. Когда их спрашивают: "Зачем вы это делаете?" - отвечают: "А что еще делать в деревне?.."