Елизавета Водовозова была из тех женщин, появление которых предсказывали писатели-демократы середины XIX века: независимая, целеустремленная, свободно и смело мыслящая, как сказали бы сегодня - социально ответственная. Одна из первых отечественных феминисток в первоначальном и лучшем понимании. Воспитанница самого Ушинского, она ездила в Швейцарию и Германию изучать устройство детских садов, много сделала для развития русской дошкольной педагогики, писала научно-популярные книги для детей и оставила мемуары "На заре жизни", которыми в начале XX века зачитывались отнюдь не только юные барышни. В 1939-м, уже после смерти автора, переводчица Ольга Невзглядова адаптировала их в подростковую повесть "История одного детства", из которой уже советские школьники могли почерпнуть массу подробностей о воспитании дворянок вообще и порядках Смольного института благородных девиц в частности.
В наши дни эта книга, к сожалению, переиздается редко, но не далее как на этой неделе она вернулась к нам в виде инсценировки: в рамках Открытого фестиваля искусств "Черешневый лес" на сцене Российского молодежного театра-РАМТ прошла премьера спектакля
"История одного детства" в постановке ученицы Владимира Мирзоева Сойжин Жамбаловой.
Детство в Смольном, каким оно описано у Елизаветы Водовозовой, а теперь, пусть и в совсем иной, ультрасовременной стилистике, показано у Сойжин Жамбаловой, далеко от страны розовых единорогов Лидии Чарской. Тут скорее придут на ум первые "школьные" главы "Джен Эйр" - с холодом, голодом и армейской муштрой, единственная цель которой - не дать зародиться ни воле, ни мысли, убить в ребенке все человеческое, ослепить его сердце, навсегда погрузив во мрак беспрекословного повиновения.
Только вместо ледяной английской готики здесь все пропитано нутряным первобытным язычеством - диким, темным, безжалостным, но при этом завораживающим. Сценография, свет, музыка, хореография, актерское бесстрашие вкупе со сложносочиненными режиссерскими ходами, точнее - многоходовками, работают на то, чтобы спустить зрителя в ад, но в финале все же вернуть на свет Божий.
Поначалу может показаться, что эта история целиком и полностью посвящена смерти. Она появляется уже в самом начале в образе девочки-сиротки и уводит за собой почти всю семью главной героини Лизы Цевловской: отца и 9 (!) ее братьев и сестер (реальность еще ужаснее: из 19 детей этой огромной семьи выжили только пятеро).
Смольный - тоже царство мертвых. Директриса и классные дамы - все, как одна, ходячие кадавры, оборотни, пьющие из своих подопечных жизненную силу, обращая их в безвольных марионеток. Умрут даже те, кто готов сопротивляться - некоторые в прямом, другие в переносном смысле. И лишь у единиц хватит характера спастись…
На деле же, конечно, этот "роман воспитания" - целиком и полностью про жизнь. Потому как что столетия назад, что сегодня только живой человек может ошибаться и исправлять ошибки, ненавидеть и прощать, а если и убивать - то лишь собственные страхи и несвободу.
Perspéctum
17.05.2026
