В Российском академическом молодежном театре в рамках фестиваля "Черешневый лес" состоялась премьера спектакля "
История одного детства" по воспоминаниям бывшей ученицы Смольного института благородных девиц Елизаветы Водовозовой. Это рамтовский дебют одного из самых интересных театральных режиссеров страны, главного режиссера Няганского ТЮЗа Сойжин Жамбаловой. Ее почерк принято называть "магическим реализмом", столько в ее спектаклях видимой метафизики, этнической музыкальности и надбытовой природы коллективного сказа. В новой постановке ко всему вышеперечисленному добавился эпический размах и историческая достоверность.
Жамбалова училась в ГИТИСе у Владимира Мирзоева, ее специальность - "режиссер музыкального театра". От своего учителя она переняла любовь к глубоким философским исследования природы зла, свободы и человеческой хрупкости. В силу выбранной специальности музыкальная драматургия для нее равнозначна авторской, и ее спектакли всегда "собраны" как симфонии. Жамбалова автор десятков работ в Москве и провинции, они не единожды становились лауреатами знаковых театральных фестивалей и премий. Неудивительно, что РАМТ, которым почти пять десятилетий руководит Алексей Бородин, сделал на нее ставку.
В этом театре не принят предсказуемый репертуар, здесь любят открывать зрителям новую литературу и новые режиссерские имена. И неважно, современные это тексты или неизвестные исторические - главное, чтобы были осмыслены важные для худрука темы становления личности, нравственного выбора, умения отстаивать свои идеалы. Театр обожает жанр семейных саг ("Будденброки" Томаса Манна, "Лето Господне" Ивана Шмелева, "Берег утопии" и "Леопольдштадт" Тома Стоппарда). Мемуары Водовозовой, заинтересовавшие Жамбалову, органично встраиваются в этот репертуарный ряд. Однако документальная основа наложила отпечаток на режиссерское повествование, которое здесь гораздо жестче, чем можно было бы предположить. Никаких художественных украшательств и романтизации - это правдивая и горькая история девочки Лизы, родившейся в дореформенной России, еще до отмены крепостного права, и заставшей глобальные перемены в истории страны.
Ее детство полно отчаянного недоумения в адрес ожесточенной, задерганной матери и ее в сердцах брошенной фразы: "Лучше бы ты умерла, так прокормила бы остальных". Только взрослой Лиза осознает причины, побудившие ее красавицу мать стать для своих детей хуже чужого дяди. Семья потеряла кормильца, холера забрала 9 из 12 рожденных детей, вдове, сначала ничего не понимавшей в управлении делами и дворянско-крестьянском укладе, пришлось тянуть на себе разоренное имение и всех оставшихся в живых. Домашним насилием история не ограничивается, и во втором действии зритель видит Лизу в Смольном институте благородных девиц. А там снова муштра, брань, назидательные речи и отчаянное стремление к внутренней свободе и свету. Отмена крепостного права меняет судьбу страны, встреча с уникальными для своего времени прогрессивными педагогами - судьбу Лизы. Она научается отстаивать себя без агрессии и осваивать не только веерный флирт, но и большую литературу.
Подробный документальный сюжет взросления личности, поданный с вполне традиционной для РАМТа неторопливостью и величавостью, обрастает у Жамбаловой восточной национальной метафорикой. Философия шаманизма и буддизма, лежащая в основе ее мироощущения, становится толчком для создания общего обрядового пространства. За энергию национального бытия отвечает уникальная музыка композитора Дахалэ Жамбалова. Это фольклор в актуальной обработке - с электрогитарами, современным вокалом, рваным ритмом.
Сцены, когда в судьбу Лизы врываются метафизические силы, самые мощные. Они поднимают спектакль на философскую высоту, именно в них Жамбалова "сшивает" воедино два мира. Диалог живых и мертвых - идеальная иллюстрация понятия коллективной родовой памяти. Горе, потери, необходимость подчиняться и терпеть не уникальны - они плоть от плоти жизни народа, его ментальности. Но в них же таятся древние хтонические силы, противостоящие всякому насилию.
Этот надбытовой сюжет поддержан в сценографии (художник Натали-Кейт Пангилинан). Мебель врастает здесь в стены, все, что не наклонено, то изменено в размерах. На заднике сцены видна проекция черного ворона, во всех древних учениях олицетворяющего горе и одновременно связь с потусторонним миром. Эту проекцию Лиза попытается приручить. А в Смольный ее забирает огромная рука из папье-маше - также символ силы, которой невозможно противостоять. В институте сокурсницы героини будут двигаться вместе с куклами и как куклы, управлять ими будут люди в масках. Сцена, в которой воспитанницы Смольного сбрасывают с себя ярмо нелепых повинностей, напоминает жутковатый инфернальный обряд. На головах девушек появляются кокошники и кички, они начнут танцевать. К слову, в спектакле много пластических сцен (хореограф Мария Сиукаева), они не перегружают магистральную режиссерскую линию, напротив, служат органичным дополнением, эффектным нюансом.
Конечно, четырехчасовой спектакль-сага - заслуга не только режиссерская, но и актерская. Блестящая рамтовская труппа в очередной раз доказала, что ее конек - спектакли большой формы, эпический размах и глубокие смыслы. Отдельно хочется отметить работы Антонины Писаревой (Лиза), Марии Рыщенковой (огрубевшая мать), Татьяны Веселкиной (любимая няня), Александра Трачевского (Васька-музыкант, Водовозов). Актеры с упоением играют в эту серьезную историю противостояния маленькой личности большой истории, в которой насилие над слабыми всегда было нормой. Но самое замечательное, что зрителю, смотрящему как будто бы в прошлое, очевидно: устоять духом и телом вопреки всему - тема актуальная и сегодня.
Наталья Витвицкая / "Ведомости"
11.06.2026
